Атакам подверглись НПЗ в Хайфе и топливная база в Тегеране

— Я бы отталкивался не от прогнозов министерства Ирака, потому что Ирак пытается свою собственную выгоду получить — сделать так, чтобы он сам не стал ареной боевых действий между иранскими, израильскими и потенциально американскими вооруженными силами. Поэтому он пытается всех пугать, делая вид, что если он будет затронут конфликтом, то ситуация выйдет из-под контроля, в том числе в сфере экономики.Что касается конкретных цифр — сколько именно будет стоить нефть в случае эскалации, зависит от этого уровня эскалации. В течение десятилетий правительства, компании, консалтинговые агентства и все, кто угодно, — международные организации — делали прогнозы относительно того, что будет, если Иран попытается перекрыть Ормузский пролив. Но Иран пойдет на перекрытие Ормуза только в том случае, если совсем уже нечего будет терять, потому что это означает и вероятный удар американцев по Ирану. Это означает потерю Ираном собственных возможностей по экспорту нефти в Китай, а это около 1,5 млн баррелей в сутки. Поэтому это самый крайний случай. Но гипотетически он тоже возможен. В таком случае спекулянты действительно способны разогнать цены на нефть до очень высокого уровня. И тут уже даже непринципиально будет, сколько именно — 120 или 150. Главное, что будет шок, и на время нефтяная индустрия оцепенеет. Ну и дальше все будет зависеть от того, как будут развиваться дальнейшие события. Мне кажется, что, конечно, американцы могут разблокировать Ормуз довольно быстро, если применят все свои вооруженные силы.

— Может ли ситуация стать затяжной?

— Она может быть похожей на танкерную войну 80-х годов, времен конфликта между Ираном и Ираком. Тогда вялотекущие боевые действия будут, частично будет нарушен танкерный трафик, но не полностью. Тогда нефть может вырасти от текущего уровня где-нибудь долларов на 25-30 и остаться на таком уровне на пару месяцев. Но даже если ситуация как-то выровняется с точки зрения военного аспекта, все равно рост цен на нефть будет иметь место. И даже сейчас, то, что он имеет место, — это уже создает иную ситуацию для РФ как для экспортера, иную по сравнению, скажем, с маем или апрелем 2025 года, когда цены на российскую нефть с учетом дисконтов были чуть больше 50 долларов за баррель. Поэтому, как бы эгоистично ни звучало, для РФ, конечно, эта история выгодная. И на газ, кстати, тоже, потому что любые проблемы в Ормузском проливе, в Персидском заливе — это означает еще и проблемы для экспорта газа из Катара. Катар — наш партнер по форуму стран — импортеров газа. Но Катар еще и конкурент на мировых рынках по газу. Поэтому если он не сможет свой газ перенаправить — а он не сможет этого сделать просто потому, что других мощностей нет по транспорту, — то, конечно, будет рост цен на газ в Европе и так далее с экономическими и политическими последствиями. События новостные говорят о том, что все эти варианты, которые десятилетиями считались гипотетическими и просчитывались, — это все на каком-то этапе всплывает как реальность. При желании, конечно, и Иран, и его противники могут своими действиями привести к тому, что цены на нефть и на газ резко вырастут. Другое дело, что опыт предыдущих эскалаций на Ближнем Востоке, которых тоже было за последние десятилетия уже очень много, показывает: все-таки очень многие игроки не готовы идти ва-банк. Понимают, что все-таки надо как-то пытаться договориться, даже потеряв лицо на время и так далее. Поэтому, на мой взгляд, такой вариант деэскалации существует.