Перспективы и ограничения для «Южного транспортного коридора»

На днях пришли сразу две новости о подвижках в реализации идеи «Южного транспортного коридора». Во-первых, Совет Европейского союза (Совет Министров) одобрил мандат Еврокомиссии на проведение переговоров с Азербайджаном и Туркменией о строительстве Транскаспийского газопровода. По нему, если проект будет реализован, туркменский газ будет транспортироваться через Азербайджан и Грузию в Турцию, а оттуда – в Европу. Во-вторых, французская компания Total объявила об обнаружении крупного газового месторождения «Апшерон» на азербайджанском шельфе Каспийского моря. Объем новых запасов пока неизвестен, но уже существуют предварительные оценки: 300–350 млрд кубометров газа и 40–50 млн тонн газового конденсата.

Однако есть серьезные сомнения в том, что упомянутые новости означают реальный прогресс «Южного транспортного коридора». Азербайджан, как и Туркмения, пытаются убедить всех потребителей в наличии у себя возможности резко увеличить добычу и поставлять газ в течение многих десятилетий. Но реальных, признанных на международном уровне доказательств серьезного приращения запасов до сих пор нет. Например, туркменские оценки относительно собственных запасов «голубого топлива» серьезно отличаются от тех данных, которые показывают авторитетные статистические отчеты ВР. Посмотрим, как следующим летом ВР отреагирует на новые «открытия» в Азербайджане. В любом случае на азербайджанский газ претендует сразу столько много проектов (помимо Nabucco это ITGI, TAP, AGRI, White Stream, российские предложения), что ресурсов для них для всех однозначно не хватит.

Много сомнений и относительно реальной готовности ЕС добиться строительства Транскаспийского газопровода вопреки воле Москвы. Каспий до сих пор не поделен между прибрежными странами. Вероятно, вскоре предстоит масштабная «война интерпретаций» международного права относительно норм работы в Каспийском море. Случай этот довольно запутанный – в частности, неясно, будет ли применяться к «морю-озеру» международное морское право и соответствующая конвенция ООН от 1982 года.

 Многое будет зависеть не только от отношений между Москвой и соседями по Каспию и между Москвой и Брюсселем. Иметь значение будут и сложные отношений между самими малыми государствами Каспия, которые далеки от идеальных. У того же Баку продолжается спор с Ашхабадом за месторождение Кяпаз (в Туркмении известно как Сердар). Но отношения этих двух стран все же улучшились. Зато Иран препятствовал азербайджанским нефтяным разработкам в спорной территории уже между этими двумя странами, заодно обвиняя Баку в «милитаризации Каспия», в том числе в военном сотрудничестве с американцами. Идут споры и по вопросу обеспечения гражданских прав огромной (около 20 млн) диаспоры этнических азербайджанцев в Иране.

Не говоря уже о том, что Иран является потенциально главной угрозой для экспортных планов Азербайджана и Туркмении на ближайшие 10-15 лет. Поскольку в случае нормализации отношений с Западом Тегеран благодаря своим запасам способен очень быстро изменить весь расклад сил на европейском (и не только европейском) газовом рынке. Подобные конфликты и опасения препятствуют достижению каспийскими странами консенсусных позиций, а заодно и снижают шансы на реализацию проектов вроде Транскаспия.

Автор: Станислав Митрахович, ведущий эксперт ФНЭБ