Казахский финт нефтепроводом

Казахское предложение Китаю вскрывает подноготную российских проектов на востоке страны 

Казахстан довольно неожиданно предложил поставлять российскую нефть в Китай по своей трубопроводной системе Атасу – Алашанькоу по смешному тарифу, что делает невыгодным использование трубопроводной системы ВСТО-2. Это предложение стало шоком для «Транснефти», поспешившей обвинить Астану в демпинге.

Наверное, для непосвященного читателя эта история покажется удивительной, ведь, если мы посмотрим на карту, то увидим, что граница Казахстана и Китая находится западнее того же Байкала. А почему нам интерес Байкал? Потому что все мы помним те споры, которые шли при прокладке ВСТО рядом с озером. В голове у нас, конечно, отложилось, что раз это ВСТО – система Восточная Сибирь – Тихий океан, то значит, она идет по востоку страны. И как Казахстан может чинить здесь нам препоны, если фактически он может являться транзитным путем для поставок только нефти из Западной Сибири. При фактически уже отстроенной системе ВСТО, если вы поставляете нефть, скажем, из Иркутской области, из Красноярского края, не говоря уже про Дальний Восток, конечно, вам выгоднее использовать российскую территорию, а не поставлять нефть через Казахстан.

Но тут-то мы и возвращаемся к старой истории – спасибо Казахстану. Какую же нефть мы поставляем в Китайскую народную республику? Это точно нефть Восточной Сибири? Потому что главная претензия, которую, например, наш Фонд всегда высказывал по отношению к ВСТО, заключалась в том, что никакая это не система Восточная Сибирь – Тихий океан, это скорее система Западная Сибирь – Китай и Тихий океан. Сегодня значительная часть поставок идет именно из Западной Сибири. Мы говорили, что это не вполне диверсификация, а скорее перенаправление экспортных потоков, причем в ситуации, когда на европейском рынке нефти, именно нефти, открываются достаточно серьезные ниши, связанные с коллапсом политических режимов Северной Африки. Например, ситуация в Ливии показывает, что страна скорее находится на грани новой гражданской войны и распада, чем стабилизации. Естественно, ситуация вокруг Ирана, нефтяное эмбарго позволяют России теоретически увеличить поставки нефти в Европу. И при этом поставки нефти, я отмечу, не являются политически опасными. Они не вызывают в Европе такого возбуждения, как в случае с газом, при том что на самом деле доля России на европейском нефтяном рынке выше ее же доли на европейском газовом рынке. Но нефть не вызывает политическую панику у европейцев, а газ вызывает. Но мы не можем увеличить поставки нефти, потому что мы построили нефтепровод на восток и гордимся тем, что перекачиваем нефть из Западной Сибири в Китай и на Дальний Восток. Вот если бы мы были честны друг с другом и действительно построили бы нефтепровод к восточносибирским месторождениям, у нас сегодня с Казахстаном проблем бы не было. Понятно же, что ни одна нефтяная компания не будет поставлять нефть, скажем, из Иркутской области, транспортируя ее обратно по границе Монголии в Казахстан, заводя ее в Китай и потом еще через всю Поднебесную на побережье, где, собственно, основные центры потребления КНР и находятся.

Т.е. Казахстан нам еще раз показал, что на самом деле сегодня происходит с поставками нефти на восток и какая нефть туда поставляется. И «Транснефть» вместо того, чтоб обвинять Китай в демпинге, могла бы изначально объективно проанализировать ситуацию и честно сказать, что эта система вряд ли будет работать на поставку восточносибирской нефти, а прежде всего будет ориентирована именно на западносибирскую нефть. История с Астаной просчитывалась, ведь Казахстан такой же транзитер для России, каким Россия является для Казахстана, поставляя его нефть через Новороссийск.  

Автор: Константин Симонов, генеральный директор ФНЭБ