Главная > Актуальные комментарии > ТЭК > «25 долларов за баррель – это уже катастрофа»: чем грозит Татарстану падение цен на нефть

«25 долларов за баррель – это уже катастрофа»: чем грозит Татарстану падение цен на нефть

При нынешних котировках прибыль «Татнефти» может обнулиться, а республиканский бюджет — потерять почти треть доходов. Как жить?

Правительство Татарстана к 1 мая планирует разработать предложения по оптимизации бюджетных расходов, а к 15 апреля — прикинуть, какие социальные программы приостановить. Самое время — нынешнее шоковое снижение цены на нефть может оказаться для экономики республики чем-то похуже коронавируса. По оценкам экспертов «БИЗНЕС Online», сама «Татнефть» выстоит, а вот казне помочь не сможет. Вся надежда на кубышку СИНХа?

РОССИЙСКУЮ НЕФТЬ НИКТО НЕ БЕРЕТ?

Сегодняшний совет директоров «Татнефтехиминвест-холдинга» впервые за обозримое время пройдет в закрытом для прессы режиме. По всей видимости, ситуация столь тяжела, что президент РТ Рустам Минниханов и боссы нефтегазохимического комплекса решили не пугать и без того встревоженную общественность.

Нефть эталонной марки Brent торгуется в последние дни на уровне $25–27 за баррель, за бочку российского сорта Urals при таком раскладе дают еще меньше. 18 марта, по данным ценового агентства Argus Media, цены на партии российской нефти Urals для Северо-Западной Европы снизились до $18,64 за баррель. При этом скидка на Urals к котировкам Brent достигла $4,18 за баррель. Проблема, однако, в том, что даже по таким ценам товар не находит покупателя. 17 марта агентство Reuters сообщало о том, что ведущие трейдеры не смогли продать на тендерах ни барреля российской нефти в Европу. По данным наших источников на рынке, проблема не столько в демпинге саудовцев, сколько в коронавирусе: из-за карантинных мер потребление топлива сокращается обвальными темпами, поэтому излишки добываемой нефти скапливаются в танкерах и хранилищах, скоро ее будет некуда девать.

Накануне вечером после встречи глав нефтяных компаний у министра энергетики РФ Александра Новака гендиректор «Татнефти» Наиль Маганов заявил, что не видит смысла в увеличении поставок: «Расти по добыче в таких условиях сложно, экономическая целесообразность же должна быть. Не возникло бы коронавируса, то экономический смысл наверняка был бы. Такой обвал цен вряд ли кто-то мог предугадать». А ведь еще 12 марта после такого же совещания он говорил, что «Татнефть» готова увеличить добычу как минимум на 20 тыс. баррелей (2,7 тыс. т) в сутки, то есть примерно на 3,3%.

«НАДО ОРИЕНТИРОВАТЬСЯ НА 18–20 ДОЛЛАРОВ ЗА БАРРЕЛЬ»

Какой уровень цен совместим с жизнью для российской нефтяной промышленности? Сам Маганов говорил, что для «Татнефти» «некритично даже 8 долларов за баррель», но это больше напоминает вежливый уход от прямого ответа. «Надо ориентироваться на 18–20 долларов за баррель по сорту Urals как критический для нашей нефтянки уровень цен на нефть, — считает директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов. — Да, Игорь Сечин (глава „Роснефти“ — прим. ред.) и прочие наши нефтяные начальники говорят о себестоимости от 3 до 8 долларов за баррель, но это только операционная себестоимость, а капитальная, получается, побоку. У многих наших нефтекомпаний очень большие долги, которые надо обслуживать, плюс транспортное плечо. 25 долларов за баррель с поставкой в Европу (Роттердам) — это уже катастрофа для нашей нефтяной отрасли и российского бюджета».

Татарстанские эксперты называют, по сути, такие же цифры. Консультант президента РТ по вопросам разработки нефтяных и нефтегазовых месторождений Ринат Муслимов предположил, что критический для «Татнефти» уровень — $25–30 за баррель (по нефти Brent). При этом он выразил надежду, что стоимость черного золота вскоре стабилизируется на приемлемом уровне.

Совладелец малых нефтяных компаний Татарстана — «СМП-Нефтегаз» и «Трансойл» — Фоат Комаров пояснил: «Маганов сказал про производственную себестоимость нефтедобычи. Фактически у нас она составляет 4–8 долларов за баррель в зависимости от скважины. А Муслимов имеет в виду налогооблагаемую себестоимость добычи. При цене ниже 25 долларов прибыли нефтяных компаний будет хватать только на поддержание своей жизнедеятельности».

По его мнению, цена на нефть еще не достигла дна. «В течение года могут быть кратковременные падения и до 20 долларов, а потом отскоки. В среднем по 2020-му, думаю, цена нефти выйдет на 40 долларов за баррель плюс-минус несколько долларов», — оптимистично предположил Комаров.

«Я согласен с оценкой Муслимова критической цены в 25–30 долларов за баррель», — заявил «БИЗНЕС Online» гендиректор «Татнефтехиминвест-холдинга» Рафинат Яруллин. По его мнению, сложившаяся ситуация плоха для всех участников татарстанского рынка — как для «Татнефти», так и для малых нефтяных компаний. «Хорошего мало. Когда у тебя была цена в 50–60 долларов — одна экономика, а при 30 долларах — другая», — сказал Рафинат Саматович.

«Себестоимость добычи нефти в России составляет 10–20 долларов с учетом затрат на логистику, но это не означает, что здесь находится точка безубыточности. Компаниям необходимо осуществлять минимальные капитальные вложения, обслуживать долг. Именно поэтому цена нефти в 25 долларов за баррель может быть для большинства нефтяных компаний РФ критической, если она задержится на квартал и более», — говорит начальник аналитического управления банка «Зенит» Владимир Евстифеев.

ПОЧЕМУ «ТАТНЕФТЬ» ВЫСТОИТ?

Впрочем, у «Татнефти» большой запас прочности.

Налоги. Российская налоговая система устроена так, что при высоких ценах на углеводороды большая часть «жира» срезается, зато и падать не так больно. Комаров говорит, что экономику главной в РТ нефтяной компании можно корректировать с учетом цены вплоть до ее критического уровня — без угрозы банкротства. «Действующий налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) таков, что он снимает дельту с превышения цены, которая выше 15 долларов за баррель. При этом уровне ставка налога на добычу полезных ископаемых обнуляется. В результате нефтяные компании остаются финансово устойчивыми практически до самого нижнего уровня цены», — говорит он. «Единственная проблема для компаний — рост себестоимости из-за повышения курса иностранной валюты. В связи с чем дорожают комплектующие, но это не останавливает само производство нефти», — отметил Комаров.

Советник по экономике ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» Маргарита Козеняшева объясняет: ставка НДПИ обнуляется при стоимости барреля нефти в $15, потому что считается, что это средневзвешенный уровень себестоимости добычи российских нефтяных компаний. Государство через НДПИ забирает не всю «дельту» с превышения цены, а лишь ее часть согласно сложной формуле с несколькими коэффициентами. Так что прибыль нефтяных компаний зависит от стоимости нефти и объемов добычи. При этом чистая прибыль у каждой нефтяной компании своя и зависит от себестоимости добычи, особенности месторождения, объема льгот и т. д.

По данным эксперта «БКС-Экспресс» Дмитрия Пучкарева, для «Татнефти» доля НДПИ по итогам 2018 года составила 31% от выручки, или 134,3% от чистой прибыли. В любом случае падение цен на нефть до уровня в $15 за баррель просто обнулит отчисления НДПИ, которые целиком идут в федеральный бюджет.

Инвестиции. У «Татнефти» большая инвестпрограмма, которая в случае крайней нужды может быть сокращена. В 2019 году компания вложила в развитие 107,9 млрд, в 2020-м планировала 121,5 млрд рублей. При этом 22,1 млрд приходится, например, на разработку сверхвязкой нефти — в нынешних условиях этот перспективный инновационный проект вполне можно поставить на паузу. Впрочем, первыми под нож, вероятно, пойдут операционные издержки.

Дивиденды. Только за третий квартал прошлого года «Татнефть» выплатила акционерам 56,7 млрд рублей. Думается, все поймут, если компания воздержится от выплат за четвертый квартал — в нынешней ситуации не время «резать курицу».

Переработка. В 2019 году компания переработала 10,8 млн т добываемой нефти на ТАНЕКО, а максимально может до 15 млн тонн. Обычно это называют в качестве дополнительного фактора устойчивости компании — цены на нефтепродукты не так волатильны, как на сырую нефть. Как рассказал «БИЗНЕС Online» гендиректор ТАНЕКО Илшат Салахов, подсчеты компании показывают, что снижение цены сырья переработчику только в плюс. «Если говорить о текущей ситуации с низкими ценами на нефть, то для компании в этих условиях нефтепереработка является дополнительным источником сохранения устойчивости. Становится более значимым ее вклад в стоимость группы „Татнефть“, мы увеличиваем объемы переработки. У нас имеется технико-экономическая модель, которая на основе текущих цен на сырье и нефтепродукты, спроса на них, а также технологических параметров установок позволяет рассчитывать оптимальный и экономически эффективный вариант работы завода. У нас очень высокая мобильность предприятия, мы быстро адаптируемся к изменениям на рынке», — рассказал Салахов.

Однако очевидно, что нынешняя ситуация с коронавирусом снижает спрос на нефтепродукты еще сильнее, чем на нефть, а существенную часть экономии на сырье заберет государство. По словам Симонова, в случае резкого падения цен на сырую нефть и роста курса доллара к рублю государство включает механизм обратного демпфера. Он не позволяет вертикально интегрированным нефтекомпаниям, имеющим собственные НПЗ, резко повышать цены на бензин и прочие нефтепродукты. По сути, по словам эксперта, нефтяники в этой ситуацию будут сами доплачивать государству за право поставлять топливо на внутрироссийский рынок.

Заметим, что то же самое касается и второго НПЗ в Татарстане — ТАИФ-НК. Впрочем, судьба ТАИФа и его нефтехимии в условиях, когда автозаводы по всему миру встают на карантин, — совершенно отдельный разговор.

УДАР ПО БЮДЖЕТУ

Куда более сокрушительный удар, чем по «Татнефти», снижение нефтяных цен грозит нанести бюджету — как федеральному, так и республиканскому. Федеральная казна балансируется при цене нефти минимум в $42,2 за баррель, то есть в 2 754 рубля при докризисном курсе в 61 рубль за доллар. Сейчас тот же баррель стоит лишь чуть больше 2 000 рублей. Значит, с каждой бочки нефти бюджет недополучает приблизительно 500 рублей, которые приходится компенсировать за счет фонда национального благосостояния (ФНБ). Чтобы сделать казну вновь бездефицитной, при нынешнем уровне цен на нефть за доллар должны давать чуть более 100 рублей. Пойти на это правительство РФ пока не решается.

Что касается региональных бюджетов, то в них зачисляется 17% (из общей ставки в 20%) налога на прибыль, в том числе и нефтекомпаний. Как отмечал в своем докладе в декабре прошлого года министр финансов РТ Радик Гайзатуллин, в 2019-м нефтедобыча и переработка принесли в бюджет республики примерно 66 млрд рублей. Это 27% его собственных доходов. При цене на нефть в $20–25 за баррель никакой прибыли у нефтяников не будет, так что властям Татарстана нужно готовиться к потере почти трети бюджета республики (опять же без учета иных последствий коронавируса и падения в других секторах экономики). Бюджет РТ на 2020 год сверстан исходя из цены в $59,7 за баррель Urals, что втрое меньше текущего уровня.

Пока власти Татарстана публично тему не комментируют, однако, судя по всему, осознают серьезность ситуации. В опубликованном накануне антикризисном плане минфину РТ, минэкономики РТ и ЦЭСИ дано поручение в срок до 1 мая «подготовить предложения по оптимизации бюджетных расходов», а уже до 15 апреля министерствам и ведомствам республики предписано дать предложения по «приостановке отдельных государственных и муниципальных программ».

Кроме того, республике, возможно, придется распечатать свой аналог ФНБ — средства «Связьинвестнефтехима». Легко подсчитать, что лишь за последние три года только дивидендов «Татнефти» там должно быть накоплено не менее чем на 148,3 млрд, не считая 20 млрд рублей, полученных от продажи акций НКНХ. Притом о каких-либо значимых тратах этой кубышки не сообщалось, разве что часть средств направлена на поддержку Ак Барс Банка. Кроме того, порядка 50 млрд рублей в течение ближайших трех лет планируется направить на ремонт дворовых территорий. Но если кризис и пандемия коронавируса будут развиваться дальше, то к лету закатывание миллиардов в асфальт станет вызывать у населения только раздражение. Куда логичнее было бы сформировать из этих средств некий антикризисный фонд.

«РОСНЕФТЬ» ОХОТНО СЛОПАЕТ НЕСКОЛЬКО МАЛЕНЬКИХ КОМПАНИЙ, УВЕЛИЧИВ СВОЕ ПРИСУТСТВИЕ НА РЫНКЕ»

Отдельный вопрос — судьба малых нефтяных компаний, которыми владеют известные и уважаемые в республике люди. Если цена на черное золото длительное время останется на уровне ниже $25 за баррель, государству, вероятнее всего, придется снизить налоговую нагрузку либо на всех, либо на отдельных производителей нефти и нефтепродуктов, считает аналитик ГК «Финам» Алексей Коренев. А малые компании, скорее всего, будут поглощены. «Я думаю, что „Роснефть“ охотно слопает несколько маленьких компаний, увеличив свое присутствие на рынке», — сказал он.

Генеральный директор ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» Елена Корзун согласна с подобным: малые компании находятся в более уязвимом положении. «Мировая практика набор таких мер давно выработала. Это налоговые каникулы, гарантии по кредитам, субсидирование последних и другие. Если мы хотим, чтобы малые компании внесли свой вклад в поддержание уровня добычи нефти в стране, без данных мер не обойтись», — уверена она. Также директор ассоциации сослалась на опыт Татарстана по поддержке малых нефтяных компаний, который она призывает распространить на всю Россию. «В минэнерго РФ сейчас создана рабочая группа по подготовке мер поддержки малых и средних НК, в ближайшее время она представит в правительство РФ свои предложения. Постараемся учесть в них и опыт Татарстана», — рассказала Корзун.

Речь идет в первую очередь об административной и инфраструктурной поддержке. Еще в 1996–1998 годах, на заре зарождения малых нефтяных компаний в Татарстане, они решением правительства республики получили доступ к инфраструктуре «Татнефти», в том числе к ее трубопроводам и мощностям НПЗ, а также возможность обучения и повышения квалификации своих работников, обмена опытом, результатами НИОКР. То есть малым компаниям не было необходимости вкладывать деньги в создание собственных дорог, трубопроводов и т. д. В результате в разработку были вовлечены запасы, которые ранее считались нерентабельными.

Комаров более лаконично описал секрет успеха татарстанских малых нефтяных компаний. «Рустам Нургалиевич Минниханов четко предупредил чиновников: те, кто будет мешать развитию МНК, станут его личными врагами», — напомнил он.

ВИДЕН ЛИ СВЕТ В КОНЦЕ НЕФТЯНОГО ТУННЕЛЯ?

Глава «Роснефти» сохраняет оптимизм и рассчитывает на гибель сланцевых компаний в США, а также на то, что после ценовой войны стоимость черного золота опять вырастет до $60 за бочку. Об этом Игорь Сечин заявил в интервью телеканалу «Россия-24». Но есть и прямо противоположное мнение. Государственные компании, которые лоббировали выход из сделки ОПЕК+ по сокращению добычи, не могли себе в страшном сне представить, что будут продавать нефть по $25, считает совладелец и вице-президент «Лукойла» Леонид Федун. В интервью РБК он назвал нынешние цены на черное золото катастрофическими.

По его мнению, больше всего от обвала цен пострадают Россия и Саудовская Аравия, а выиграют США, где цены на бензин и дизельное топливо напрямую привязаны к стоимости сырой нефти. Доходы жителей Штатов увеличатся на 6%. На этом фоне потери сланцевой нефтяной индустрии, рентабельность которой, по мнению вице-президента «Лукойла», выше $40 за баррель, незначительны. Также выиграет Китай, доходы жителей которого вырастут примерно на 2%.

Федун признает, что у России накоплены огромные ресурсы, чтобы какое-то время уверенно чувствовать себя в ходе нефтяной войны. «Никогда ни СССР, ни Россия не обладали такими возможностями выстоять в случае кризиса. Вопрос только один: зачем этот кризис вызывать?» — удивляется он. По оценкам финансистов «Лукойла», тот шок на рынке, который был вызван разрывом сделки ОПЕК+, снизил цены на $20–25 к той цене, которая могла быть сейчас, даже с учетом пандемии коронавируса. То есть если бы сделка продолжала действовать, то цена нефти была бы в районе $50 за баррель.

«По нашим пересмотренным прогнозам, если цена на нефть зафиксируется на уровне ниже 35 долларов, то начиная с 2022 года добыча черного золота в России начнет сокращаться из-за нехватки средств на обустройство новых скважин», — предупредил Федун.

Комаров указывает, что низкая цена на нефть невыгодна и американцам. «В отличие от традиционной добычи, сланцевая нефть требует постоянного бурения новых скважин. Отдача сланцевых пластов низкая, они быстро вырабатываются. Месяц новая скважина увеличивает дебет, потом еще месяц он стабилизируется, а затем резко падает. Нужно бурить новую скважину. Это дорогостоящее удовольствие. Если цена нефти упадет ниже 40 долларов, то сланцевым нефтяным компаниям не хватит денег на поддержание достигнутого уровня добычи. Соответственно, через несколько месяцев они станут банкротами. На короткое время американских нефтедобытчиков можно потеснить, вынудив их уменьшить добычу на 2–3 миллиона баррелей в сутки. Но потом, когда цена на нефть увеличится, они довольно быстро могут нарастить добычу», — пояснил он.

В любом случае нефтяникам остается пока уповать лишь на затухание пандемии коронавируса и иные чудеса в виде новой договоренности России и Саудовской Аравии о сокращении добычи. Оптимистичный сценарий изложил нам глава «Татнефтехиминвест-холдинга». По словам Яруллина, обвал стоимости нефти — временное явление. «Я думаю, что через два-три месяца все стабилизируется. В Саудовской Аравии не дураки, им тоже жить надо. В любом случае нужно садиться за стол и договариваться», — призвал он.

«Сейчас „Татнефть“ является становым хребтом для всего Татарстана, палочкой-выручалочкой в кризисных ситуациях. И если цена на нефть будет длительное время находиться ниже критической черты, у компании не окажется достаточно ресурсов, чтобы и дальше финансировать социальные и экономические программы республики», — говорит Комаров, подчеркивая, что не верит в такой сценарий. По его словам, сейчас мы наблюдаем обычный цикл снижения цены на нефть, который обычно длится один-два года. Затем неизбежно наступит цикл подъема цены, который продлится три-четыре года. «Что делать? Затянуть пояса и продолжать жить. Если эффективно работать, то денег для жизни достаточно. Были и худшие времена, мы их проходили», — подчеркнул нефтяник.

 

Источник: БИЗНЕС Online, 24.03.2020


Специальный доклад:

Организация внутреннего рынка газа в России: тактика «малых дел»

Аналитическая серия «ТЭК России»:

Государственное регулирование нефтегазового комплекса в 2019 году и перспективы 2020 года
Традиционно мы завершаем год итоговым докладом, обобщающим основные события и тенденции прошедшего года. 2019 год четко обозначил новую роль нефтегазового комплекса в России. Теперь это не просто главный донор российского бюджета, но прежде всего основная надежда на разгон экономического роста. Государство окончательно сделало в экономической политике ставку на большие проекты в кейнсианском стиле. Идеи улучшения институтов оставлены до лучших времен - на это просто нет времени, нужен быстрый результат.
«Газпром» на фоне внешних и внутренних вызовов
2019 год оказался для «Газпрома» весьма нервным. Внутри компании впервые с 2011 года прошли масштабные кадровые перестановки, затронувшие основные направления деятельности и ставшие продолжением внутренней реструктуризации блока, ответственного за ключевые стройки и систему закупок. На внешнем контуре весь год продолжался «сериал» под названием «будущее транзита через Украину» и закончившийся подписанием контрактов буквально 31 декабря. Его сопровождали яростные битвы вокруг «Турецкого потока» и «Северного потока-2». В итоге первый будет открыт 8 января 2020 года, а второй в самом конце 2019 года попал под американские санкции – пока в нем «дырка» в 160 км по двум ниткам. Зато на восточном векторе совершен серьезный прорыв – заработал газопровод «Сила Сибири».
Фискальная политика в нефтегазовом секторе: жизнь в режиме Википедии
Налоговая система в нефтегазовом комплексе продолжает испытывать радикальные изменения. 2019 год начинался с введения нового налогового режима – налога на дополнительный доход. Этот эксперимент должен был начать перевод нефтяной индустрии на новаторский принцип налогообложения: с прибыли, а не с выручки. Казалось бы, найдена новая магистральная дорога. Однако уже в 2019 году Минфин начал откровенное наступление на НДД. Страх выпадения доходов из бюджета здесь и сейчас гораздо сильнее угрозы обвалить нефтедобычу в среднесрочной перспективе из-за нестимулирюущей инвестиции налоговой системы. Минфину гораздо симпатичнее ускорение налогового маневра, которое приносит в бюджет дополнительные деньги. Нефтегазовые компании отвечают на это частным лоббизмом – попыткой пробить для своих проектов особые условия.
Украинский газовый узел – развязка близка
Меньше месяца остается до «часа X»: в 10 утра 1 января завершают свои действия договоры на транзит газа через Украину, а также на поставку российского газа в эту страну. Российско-украинские переговоры держат в напряжении весь европейский газовый бизнес. Все ждут новой «газовой войны». Есть ли еще шанс договориться? А если нет – справится ли «Газпром» со своими обязательствами по доставке газа в Европу? Блефует ли Россия, уверяя, что новая инфраструктура и газ в подземных хранилищах позволят ей обходиться без украинского транзита уже в ближайшую зиму? И что произойдет в начале 2020 года с самой Украиной? На эти вопросы мы пытаемся ответить в нашем новом докладе.
Цифровизация и ее последствия для нефтегаза: мифы и возможная реальность

Все доклады за: 2016 , 15 , 14 , 13 , 12 , 11 , 10 , 09 , 08 , 07 гг.

PRO-GAS
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
О Фонде | Продукты | Услуги | Актуальные комментарии | Книги | Выступления | Клиенты | Цены | Карта cайта | Контакты
Консалтинговые услуги, оценка политических рисков в ТЭК, интересы политических и экономических элит в нефтегазовой отрасли.
Фонд национальной энергетической безопасности © 2007
  Новости ТЭК   Новости российской электроэнергетики