«Транснефть» играет с проектом ВСТО «втемную»

Руководитель компании «Транснефть» Николай Токарев в интервью каналу «Вести» рассказал о проекте «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО), в том числе произнес довольно любопытную фразу. Цитируем: «Здесь побывало неимоверное число послов европейских стран, дали голос и доморощенные российские противники ВСТО с известными, к сожалению, фамилиями». Мы не знаем, кого имел в виду г-н Токарев под «доморощенными известными противниками ВСТО с известными, к сожалению, фамилиями», но хотели бы еще раз обозначить позицию ФНЭБ по данному вопросу.

Напомним, что министр энергетики Сергей Шматко недавно призвал к публичной открытой дискуссии на тему энергетической стратегии России. Собственно, мы и откликнулись на этот призыв. Фонд не является борцом с проектом ВСТО. Мы просто хотели бы получить внятные ответы относительно того, выгоден ли вообще данный проект и не является ли строительство нефтепровода в Китай началом радикального пересмотра нашей экспортной стратегии в области нефти. И эти вопросы достаточно нетривиальны.

Мы понимаем прекрасно, что пока объем нефти, который будет поставляться в Китай, не способен перекрыть европейский рынок. Тем не менее, тенденция серьезного падения экспорта нефти в Европу накладывается на расширение экспорта нефти в Китай, при том, что основные проекты на востоке Сибири отстают в своем развитии от плановых сроков. Конечно, это все вызывает достаточно серьезное беспокойство. И, по крайней мере, это, безусловно, повод для публичной и широкой дискуссии.

Каждая неделя приносит любопытные новости. Например, не ясно, скажем, зачем строить трубопровод «Самотлор-Пурпе», о котором заявило руководство «Транснефти». Если речь не идет о перенаправлении экспортных потоков, зачем соединять месторождение Самотлор, которое является ресурсной базой для поставок в Западную Европу, с ВСТО? Совершенно очевидно, что речь идет о том, чтобы брать нефть Самотлора и пускать его в Восточную трубу. А это и есть уже не диверсификация поставок, а постепенный уход с одного рынка в пользу другого. Это уже совершенно иные вещи! Причем, этот проект, по предварительным оценкам, обойдется нам в 43 млрд рублей.

Вопрос: эта труба, длиной 424 км, нужна или нет? Если это временное решение по поводу нефти с Западной Сибири, то зачем строить такие дорогие трубы, ценой в 1 млрд евро? Также вполне естественно возникают вопросы, почему, согласно отчетности «Транснефти», у компании очень сильно выросла задолженность перед поставщиками товаров и услуг? Если на конец 2008 года долги перед поставщиками и подрядчиками были 28 млрд рублей, то, по итогам первого квартала 2009 года, они составили уже 51 млрд рублей. Вот и возникает вопрос, насколько рентабельны эти проекты? Не приведут ли они к резкому увеличению долга государственных компаний при довольно неясных экономических перспективах?

Речь идет именно о публичности. Нам так и не представили данных, по какой цене нефть будет продаваться в Китай. Даются какие-то намеки по поводу цены кредита, но, тем не менее, полной прозрачности мы здесь не получаем. А в рамках обсуждения нашей стратегии очень хотелось бы понять, кто будет потом покрывать долги компании «Транснефть», которая собирается строить все больше и больше труб, соединяя Западную Сибирь с проектом ВСТО? И вообще, какова будет рентабельность нашего экспорта в Китай, с учетом того, что все-таки принято решение об обнулении экспортной пошлины с восточносибирских месторождений? Судя по всему, будет предложен льготный тариф по транзиту. Вопросов становится все больше. Надеюсь все же, что обещание министром публичной дискуссии не было простым политесом, и мы эту дискуссию действительно получим.  

Автор: Константин Симонов, генеральный директор ФНЭБ