Шельф без монополии: Минприроды предлагает пустить частников к морским недрам

Министерство природных ресурсов и экологии РФ выступило с инициативой, которая может кардинально изменить правила доступа к континентальному шельфу страны. Ведомство предлагает разрешить частным компаниям вести разведку и добычу на шельфе, отменив действующее требование об обязательном государственном участии. Соответствующий законопроект уже опубликован на федеральном портале нормативных правовых актов. Причем разработан он во исполнение президентского поручения от марта текущего года, требующего расширить субъектный состав недропользователей на континентальном шельфе и в Арктической зоне России.

Как следует из пояснительной записки к законопроекту, он увидел свет и благодаря майскому решению Морской коллегии РФ, предполагающему корректировку ограничений по участию в разработке континентального шельфа российских частных компаний с имеющимся опытом.

Из-за этих ограничений, отмечает партнер S+Консалтинг Ольга Ошарова, той же «Зарубежнефти» пришлось включить в свой периметр ООО «Арктикморнефтегазразведка», чтобы удовлетворять требованиям. Но лицензий на работу на шельфе в РФ у компании почти нет.

«Газпром» сейчас участвует в освоении нескольких шельфовых месторождений — Киринского и Южно-Киринского, а также Пильтун-Астохского и Лунского (проект «Сахалин-2») на Сахалине, а в Арктике «дочка» «Газпрома», «Газпром нефть» добывает нефть на шельфе Печорского моря — на Приразломном месторождении. 

«Роснефть» добывает нефть также на шельфе Сахалина (три морских месторождения — Чайво, Одопту и Аркутун-Даги). Несколько проектов «Роснефть» начинала вместе с иностранными компаниями, которые их покинули из-за санкций. Хотя задел для работы был солидный: в партнерстве c Exxon Mobil была пробурена скважина «Университетская-1» в Карском море, открывшая месторождение «Победа» с запасами нефти по категории С1+С2 130 млн тонн и газа 442 млрд куб. м. Затем там же были открыты еще два месторождения — Маршала Жукова с запасами 800 млрд куб. м газа и маршала Рокоссовского с запасами газа в 514 млрд куб. м и 53 млн т конденсата.

Вместе с итальянской Eni «Роснефть» бурила на Черном море (участок Вал Шатского), компания ведет разведку в Баренцевом море и в море Лаптевых. Кроме того, «Роснефть» является участником шельфового проекта «Зохр» в Египте. 

Богатства, которые ждут освоения

Недра российских акваторий обладают колоссальным ресурсным потенциалом. Так, запасы углеводородов оцениваются примерно в 117 млрд тонн условного топлива, из них на арктический шельф приходится 104 млрд тонн. Для сравнения, за 55 лет общая добыча на континентальном шельфе страны составила порядка 350 млн т нефти и 945 млрд куб. м газа — примерно такой объем углеводородов сейчас страна добывает ежегодно.

Всего на данный момент на пользование участками недр континентального шельфа выдано 78 лицензий. Основной массив распределен между «Газпромом» (23) и «Роснефтью» (42). Еще 3 лицензии у «НК „ЛУКОЙЛ“, 6 — у „Газпром нефти“, и 4 — у прочих независимых компаний, получивших их до 2008 года. В 2016 году правительство ввело мораторий на лицензирование новых шельфовых участков, чтобы недропользователи эффективнее исполняли уже взятые обязательства. 

Почему шельф осваивается медленно

По мнению Минприроды, освоение континентального шельфа сдерживают несколько факторов. Среди них — экономическая нецелесообразность разработки сложных месторождений (арктических, дальневосточных, за исключением Сахалина) из-за международной конъюнктуры и достаточной обеспеченности запасами в традиционных районах добычи. Кроме того, сказываются санкции на оборудование и геофизический сервис для глубоководных проектов, а также отсутствие отечественных технологий для глубокого бурения.

Теперь, судя по всему, власти готовы допустить компании, которые приобрели опыт работы на шельфе за рубежом.

Впрочем, например, «ЛУКОЙЛ», с 1999 года работает и на российском шельфе — в акватории Каспийского моря, то есть одному из критериев действующего закона «О недрах» он удовлетворяет. Там компания открыла несколько нефтегазовых месторождений (Хвалынское, им. Юрия Корчагина, 170 км, Ракушечное, им. Владимира Филановского, Сарматское), на некоторых из них ведется добыча. Кроме того, компания осваивает шельф Балтийского моря, добывая нефть на месторождении Кравцовское (бывшее Д-6). Но компания вела активные работы и на глубоководном шельфе нескольких стран Африки, Румынии, Мексики, проект Шах-Дениз в Азербайджане — также шельфовый. 

А в ситуации, когда ЛУКОЙЛ из-за американских и британских санкций фактически вынужден продать свои зарубежные активы, самым очевидным вариантом является возможность приложить свой опыт, кадровый потенциал и финансовые ресурсы именно в России.

Как говорит Игорь Юшков, ЛУКОЙЛ заинтересован в получении возможности работы на российском континентальном шельфе, потому что из-за необходимости продавать свои активы за рубежом, он не может полноценно использовать выстроенную им цепочку — компания даже не может поставлять свою нефть из России на свои же европейские НПЗ.

«Поэтому, безусловно, он будет менять свою стратегию развития бизнеса, и одним из направлений может быть как раз разработка континентального шельфа — у него есть опыт работы на Каспийском море и есть опыт работы в том числе на зарубежных проектах, и это было бы выгодно для компании», — сказал эксперт.

Но главным бенефициаром законопроекта Игорь Юшков считает «НОВАТЭК», который не подпадал под законопроект ни по одному из критериев. Он отметил, что компанию обвиняли в нарушении закона, поскольку одно из главных месторождений компании — Юрхаровское — большей частью расположено в акватории Обско-Тазовской губы.

«Но юридически это не шельф, а по сути –внутренне море, то есть просто морское месторождение, поэтому компания и получила лицензию на его разработку. Но „НОВАТЭК“ хотел бы получить и шельфовые месторождения тоже, в Арктике, для того чтобы иметь дополнительную ресурсную базу и строить больше заводов по сжижению природного газа (СПГ)», — заметил аналитик.

Он напомнил, что компания долгое время боролась с «Газпромом» за контроль над Тамбейской группой месторождений, но в итоге так их и не получила, поэтому ей приходится искать другую ресурсную базу для своих будущих СПГ-проектов».

Напомним, что глава «НОВАТЭКа» действительно признал, что компании не хватает ресурсной базы для СПГ-проектов. Последняя озвученная цель — производить 57 млн т СПГ в год в 2030 году, хотя изначально ориентир ставился и до 70 млн т ежегодно. Однако кроме проблем с ресурсной базой «НОВАТЭКу» доставляют немало неудобств как европейские санкции на поставку СПГ-оборудования и участие иностранцев в СПГ-проектах, так и прямое включение его проекта «Арктик СПГ 2», который он смог запустить самостоятельно даже после ухода французской TotalEnergies, в американский санкционный список. Под санкциями находятся несколько газовозов, а также судоверфь «Звезда», где несколько СПг-танкеров строится. Из-за этого «НОВАТЭК» не мог запустить 2-ю очередь проекта, а также имел проблемы со сбытом продукции. 

«Мы видим, что ситуация с СПГ-проектами „НОВАТЭКа“ сдвинулась с мертвой точки — если раньше он даже на построенных очередях не мог ничего сжижать, потому что не было рынка сбыта, то теперь он нашел рынок в лице Китая, пополняет количество флота для вывоза продукции с „Арктик СПГ 2“ и, как мы видим, Китай восстановил поставки модулей для новых СПГ-заводов», — говорит И.Юшков, добавляя, что поэтому компания теперь хочет получить дополнительную ресурсную базу.

Эксперт полагает, что и самой «Роснефти» выгодны определенные изменения в законодательстве. «С 2020 года формально контрольного пакета государства в „Роснефти“ нет — у „Роснефтегаза“ (100% находится в федеральной собственности) меньше 51% (по данным сайта „Роснефти“ у „Роснефтегаза“ 40,4% акций „Роснефти“, а прямая доля государства в лице Росимущества — менее 0,01% — прим. Ред.). Сейчас они укладываются в законодательство благодаря формулировке, что более 50% должно быть в управлении государства, но все равно это уже требует пояснения. По сути „Роснефти“ проще, наверное, было бы, если бы в законодательстве не было такого жесткого ограничения, на предмет того, соответствует ли „Роснефть“ сама этому требованию», — говорит И.Юшков. 

Дорого и сердито

По словам О.Ошаровой, к числу факторов, лимитирующих текущее освоение шельфа, относятся высокая капиталоемкость проектов. По оценке И.Юшкова, с одной стороны, технологии совершенствуются, но с другой, разные шельфы имеют разную себестоимость.

«Условно, работа в арктических морях, тем более, на восточных арктических морях, гораздо более затратна — там более сильная ледовая нагрузка, сезон проведения работ очень короткий, и, соответственно, себестоимость проведения работ высокая. Если мы говорим про Дальний Восток, субарктические территории Дальнего Востока, западные моря, например, Баренцево, тут себестоимость гораздо ниже, чем в восточной Арктике», — отметил И.Юшков. 

По его мнению, даже если сейчас открыть шельф для частных компаний, это не значит, что сразу на них начнется добыча — в лучшем случае, добыча может начаться во второй половине 2030-х годов. У того же «НОВАТЭКа» сейчас есть ресурсная база для текущих проектов, а вот для будущих уже понадобится новый газ.

Понятно, что шельфовая добыча нефти гораздо более затратна, чем на традиционных месторождениях или даже трудноизвлекаемых на суше. Но, по мнению И.Юшкова, главная проблема даже не в том, что цена на нефть недостаточно высока, а сейчас она еще и слишком волатильна, может скакать на несколько долларов в день, а то и в час — в таких условиях инвестиционные решения в дорогостоящие проекты, типа разработка арктического шельфа, никто вкладываться не будет.

«Но все понимают, что во всем мире ухудшается качество ресурсной базы — старые классические месторождения легкодоступной нефти у всех заканчиваются, поэтому приходится переходить на какие-то более сложные дорогостоящие проекты. Кто-то уходит в Бразилию на глубоководный шельф, американцы разрабатывают сланцевую нефть — она тоже недешевая, а Россия вполне, помимо Восточной Сибири, может выходить на арктический шельф. Все идут в сложные проекты, поэтому есть смысл расширить потенциальный круг потенциальных недропользователей», — подчеркнул эксперт.

Комментируя регионы, потенциально интересные для частных недропользователей, И.Юшков высказал мнение, что ими станут участки шельфа западнее полуострова Ямал — Карское и Баренцево море, а также Дальний Восток, прежде всего Сахалин. «В Балтийском море фактически не было найдено значительных запасов. Чёрное море глубоководное, сложное и никаких крупных месторождений там тоже не было обнаружено. А теперь там еще и военные риски — естественно, никто сейчас там начинать работы не будет. Азовское, хоть и не глубокое, но вопрос в наличии ресурсов. На Каспии проекты есть, но, наверное, уже сложно найти что-то крупное. По газу будут интересны акватории Ямала и Гыдана», — считает эксперт. 

О.Ошарова напоминает, что сложностями освоения шельфа являются также санкционные ограничения на поставки оборудования и геофизического сервиса, дефицит отечественных технологий глубокого бурения и нехватка специализированного морского флота. «Привлечение новых квалифицированных игроков позволит частично нивелировать указанные риски», — считает она.

Так, ярким примером является освоение Южно-Киринского месторождения «Газпромом» — предполагалось, что оно, как и Киринское, будет разрабатываться с помощью подводных добычных комплексов, которые производились FMC Technologies, но санкции помешали их использовать. Поэтому у «Газпрома» ушло несколько лет на подбор своей технологии, что отложило запуск проекта с первоначального 2019 года, сначала на 2023-2025, а теперь он планируется на 2027–2028 годы.

И.Юшков считает, что сейчас в мире в принципе никто не обладает полноценным оборудованием для разработки шельфа «восточнее Карских ворот, не говоря уже про восточные арктические моря». В частности, на совместном проекте «Роснефти» и Exxon Mobil в Карском море предполагалась некая адаптация оборудования и довольно сложная конфигурация даже судов, которые были задействованы.

«На тот момент это вообще была самая дорогая скважина в истории человечества, потому что нужно было одновременно пригнать туда довольно много судов, плавучую буровую установку, и суммарные затраты они конечно, были очень большие. Но предполагалось, что по мере того как партнёры будут вести поисковые работы, будут совершенствоваться технологии и одновременно будет расти цена на нефть — и в какой-то точке пересечения проект станет рентабельным», — сказал эксперт.

А «НОВАТЭК», проводя наклонное бурение Юрхаровского месторождения с суши, был чуть ли не самым крупным разработчиком арктического морского месторождения в мире.

«Поэтому сейчас, действительно, может быть готовых решений мы не видим, не то, что в России, но и в мире, но постепенно можно на них выйти. И государство хочет создать стимул, чтобы компании более активно искали решения, как разработать шельф, поэтому им и предоставляется возможность заходить на такие проекты», — подчеркнул он.